Россия в 1990-е: экономика и повседневная жизнь

Реформы начинались не на пустом месте, а на обломках союзной экономики. Распад единой страны до предела обострил социально-экономический кризис: разорвались хозяйственные связи между предприятиями, оказавшимися в разных государствах, исчезли привычные поставки сырья и комплектующих, а прилавки магазинов были пусты. При этом Россия как правопреемник СССР приняла на себя обязательства по уплате всех внешних долгов бывшего Союза в полном объёме — этот долг будет давить на бюджет всё десятилетие.

Первое время общество поддерживало курс на преобразования. Несмотря на резкое падение уровня жизни, большинство граждан верило обещаниям реформаторов, что всеобщей нищеты не допустят, а период трудностей окажется недолгим. Б. Ельцин и его команда главной причиной кризиса называли неэффективность советской бюрократической системы, а выход видели в разгосударствлении экономики — передаче предприятий в частную и коллективную собственность — и создании свободного саморегулируемого рынка.

Полномочия для реформ были получены заранее. 1 ноября 1991 года Съезд народных депутатов РСФСР предоставил Президенту Ельцину дополнительные права. Было сформировано Правительство РСФСР, которое Ельцин лично возглавлял до июня 1992 года. Для проведения преобразований привлекли группу теоретиков во главе с Е. Гайдаром, не имевших реального опыта работы в экономике; с июня 1992 года Гайдар исполнял обязанности Председателя Правительства.

Мир в это время двигался в противоположном направлении — к укрупнению и интеграции. В 1992 году XIV съезд Компартии Китая принял решение об углублении экономических реформ: Китай шёл к рынку постепенно, сохраняя государственный контроль и политическую систему. 1 января 1993 года государства Европейского союза создали единый рынок со свободным движением товаров, капитала, услуг и людей, а в 1999 году ввели общую валюту — евро. Россия входила в мировую экономику в тот момент, когда её ведущие участники объединялись, — и входила ослабленной.

План Гайдара называли «шоковой терапией» — быстрым и радикальным сломом советского экономического строя. Логика была в самом названии: первоначальное падение уровня жизни («шок») должно было быстро смениться улучшением («терапия»), поскольку «рынок сам всё отрегулирует». Команда реформаторов считала необходимым разрушить прежнюю систему целиком и сразу, не оставляя возможности вернуться назад.

В январе 1992 года прошла либерализация цен. Предприятиям и участникам торговли разрешили самостоятельно устанавливать цены на товары и услуги. Под контролем государства осталась только стоимость продукции естественных монополий, электроэнергии и газа. Начался неконтролируемый рост цен: в результате гиперинфляции только за 1992 год цены выросли в десятки раз, а за весь период реформ — более чем в 10 тысяч раз. Многолетние накопления людей обесценились полностью. Социальные выплаты и зарплаты безнадёжно отставали от стоимости жизни, и миллионы пенсионеров и работников госпредприятий оказались за гранью нищеты.

Тогда же, в январе 1992 года, вышел указ «О свободе торговли». Предприятиям и гражданам позволили торговать практически повсеместно, не получая никаких разрешений. Потребительский рынок ожил: в магазинах появились ранее дефицитные продукты и бытовые товары. Но доходов абсолютного большинства людей хватало лишь на самое скудное пропитание. Товарный дефицит был преодолён не за счёт роста производства, а путём резкого снижения потребления — товар лежал на прилавке потому, что его некому было купить. На многих предприятиях вместо зарплаты выдавали произведённые тут же изделия, сбыть которые по рыночной цене было почти невозможно.

Одновременно развивался стихийный импорт. Миллионы людей занялись торговлей, в том числе поездками за рубеж и обратно, чтобы привезти и продать зарубежные товары; таких торговцев называли «челноками». В Россию хлынул поток товаров, зачастую низкокачественных, из Турции, Китая и других стран, и от этого пострадали отечественные производители.

Рубль стал свободно обмениваться на иностранную валюту, и доллар вытеснил его как средство накопления. Из-за расхищения государственных средств и роста курса доллара у государства не осталось валютных резервов даже для выплаты процентов по долговым обязательствам. Чтобы получить кредиты Международного валютного фонда, правительство Гайдара согласилось проводить политику строжайшей государственной экономии.

Социальная цена первого года реформ оказалась очень высокой. Рыночные отношения ликвидировали товарный дефицит и наполнили прилавки, однако товары по-прежнему оставались недоступными для большинства. Население понесло такие потери, что уровень доверия к власти резко упал.

Предприятия перестали получать государственные заказы и средства на развитие. Считалось, что так они научатся выживать в условиях свободной конкуренции. На практике вышло иначе: у заводов не стало оборотных средств, нечем было оплачивать закупки сырья и выплачивать зарплату. Начался тотальный кризис неплатежей, выходом из которого стал бартер — натуральный обмен товарами между предприятиями. Бартер позволял продолжать работу, но резко снизил поступления налогов в бюджет: обмен станков на вагоны цемента налогом обложить трудно.

Сильнее всего пострадали оборонный комплекс, машиностроение и электроника — отрасли, где были заняты миллионы людей и где выше всего была квалификация работников. От резкого снижения финансирования на грани коллапса оказалась социальная сфера: наука, культура, образование, здравоохранение. Впервые за многие десятилетия массовый характер приобрела безработица; своего максимума она достигла в конце 1990-х годов — 13 % экономически активного населения.

Практически полностью прекратились вложения в сельское хозяйство. Считалось, что село должно стать рыночным и развиваться исключительно за счёт частного предпринимательства, но продуманного плана реформ не было. Сверху поощрялась реорганизация колхозов и совхозов в акционерные общества и фермерские хозяйства, реальными собственниками которых становились, как правило, их прежние руководители. Ожидания не оправдались: колхозы распались, а новым акционерам и фермерам не хватило ни средств, ни техники. Поставки продовольствия обрушились. На пике спада, в 1998 году, объём сельхозпроизводства составил лишь половину от уровня позднего СССР, а производство мяса сократилось в 2—3 раза. Нехватку продуктов покрывали импортом, и закупка продовольствия стала одной из важнейших статей внешней торговли.

Итогом стало изменение самой структуры экономики. Россия потеряла роль одного из экономических центров мира, а доля передовых и наукоёмких отраслей быстро уменьшалась. Серьёзное значение сохранили лишь нефтегазовый комплекс, военно-промышленная и космическая отрасли. После отмены монополии внешней торговли основную выгоду от «шоковой терапии» получил транснациональный капитал, получивший возможность почти бесконтрольно и дёшево приобретать сырьевые ресурсы, тогда как реальное производство внутри страны оказалось нерентабельным. Именно этот сдвиг и стал путём к деиндустриализации.

Юридическая основа была подготовлена ещё до реформ. В 1991 году в РСФСР приняли закон «О приватизации государственных и муниципальных предприятий». Приватизацию — передачу государственного имущества в частную собственность — поручили Госкомимуществу России, председателем которого был назначен А. Чубайс.

Главная проблема была очевидна: у людей не было денег на покупку акций. Сбережения только что обесценились гиперинфляцией. Поэтому правительство решило выдать каждому гражданину приватизационный чек, который на западный манер назвали ваучером, номиналом 10 тысяч рублей; чек можно было обменять на акции предприятий. Массовая приватизация началась в августе 1992 года.

Реальная стоимость ваучера быстро разошлась с обещанной. Авторы реформы утверждали, что чек соответствует цене автомобиля «Волга», однако к концу года его реальная цена соответствовала разве что нескольким килограммам колбасы. Это было прямым обманом. Люди просто не знали, что делать с ваучерами: под влиянием агрессивной рекламы они продавали их по низким ценам чеково-инвестиционным фондам (ЧИФам), связанным с владельцами предприятий, банков или с криминальными структурами.

Результат оказался обратным заявленной цели. Новые хозяева монополизировали рынки и сосредоточились на финансовых спекуляциях, торговле российским сырьём и импортными товарами широкого потребления. Свободного рынка конкурирующих и эффективных предприятий не возникло, производство продолжало падать, безработица росла. Формирование широкого слоя собственников, ради которого приватизация объявлялась, не состоялось.

Смена курса произошла в декабре 1992 года. Съезд народных депутатов отправил Е. Гайдара в отставку, и Председателем Правительства был утверждён В. Черномырдин, до этого возглавлявший первый в стране государственный концерн «Газпром». Он сделал ставку на некоторое усиление государственного регулирования, однако падение производства и уровня жизни большинства населения продолжалось.

Оценки приватизации расходятся до сих пор. Вывод прямой: ваучерная приватизация привела к дальнейшему обнищанию большинства населения и способствовала обогащению узкой прослойки лиц. Историки и экономисты продолжают обсуждать, была ли в тех условиях возможна другая модель — постепенная, как в Китае, или с продажей предприятий за деньги, — и на экзамене этот сюжет требует опоры на факты: сроки, номинал чека и роль ЧИФов.

Второй этап передела собственности пришёлся на 1995 год. В ходе залоговых аукционов крупные государственные предприятия, над строительством которых в советские годы трудилась вся страна, были проданы по символическим ценам. Покупателями обычно становились частные владельцы, близкие к государственной власти. В результате небольшая группа собственников сосредоточила в своих руках до двух третей национальных богатств страны.

Так сложилась система, которую называют «олигархическим капитализмом». Выделилось несколько олигархов и стоящих за ними финансово-промышленных группировок, тесно связанных с влиятельным чиновничеством. Эти группы установили контроль над важнейшими отраслями экономики и над средствами массовой информации — сочетание денег и телевидения давало им политический вес, несопоставимый с их числом. При этом многие предприниматели, не веря в сохранность своих средств, стремились вложить полученные в России деньги в зарубежные активы.

Коррупция работала на понижение цены сделок. Высокопоставленные чиновники были связаны личными интересами с бизнесменами и банкирами, приобретавшими госпредприятия, и цены на приватизируемые объекты искусственно занижались. Поступления в бюджет от приватизации оказались значительно меньше ожидаемых. В итоге государству не хватало средств ни на зарплаты бюджетникам, пенсии и пособия, ни на поддержание курса рубля.

Социальные последствия чувствовались повсеместно. В новой экономической реальности миллионы людей оказались «лишними»: типичным явлением стало нищенство, вновь появилась беспризорность, работники многих предприятий месяцами не получали зарплату и выживали за счёт случайных подработок и огородов. Произошёл раскол среднего класса: основная часть интеллигенции, в годы перестройки активно выступавшая за перемены, от реформ проиграла. Учёные, учителя, библиотекари, музейные работники и врачи оказались на грани выживания. Смертность всё больше опережала рождаемость, средняя продолжительность жизни сокращалась.

Чтобы получать дополнительный доход, государство начало занимать у собственных граждан и у финансового рынка. Были выпущены государственные краткосрочные облигации (ГКО) — бумаги, владельцы которых получали высокие проценты от вложенных средств. Высокая норма прибыли притянула капитал, в том числе из производственной сферы, что стало дополнительным ударом по экономике. Задолженность государства резко росла, и чтобы расплачиваться по старым обязательствам, приходилось выпускать новые ГКО.

По тому же принципу работали и частные «финансовые пирамиды». Их устройство простое: сначала участников мало, затем их число растёт, потому что высокие — значительно выше экономически обоснованных — проценты привлекают всё новых игроков. Выплачивать доход можно только за счёт постоянного расширения круга покупателей. Рано или поздно поток желающих рисковать иссякает, фирма разоряется, а участники остаются ни с чем. В 1994 году такие «пирамиды» — АО «МММ», «Властилина», «Хопёр-инвест» — начали рушиться одна за другой; только «МММ» сумела привлечь средства 10 миллионов человек.

К 1998 году сошлись сразу несколько ударов. Мировой финансовый кризис 1997—1998 годов привёл к оттоку капитала из России и ослабил позиции рубля. На мировых рынках упали цены на нефть и газ, от экспорта которых зависел бюджет; расхожим стало выражение «Россия сидит на нефтяной игле». В январе 1998 года правительство сняло все ограничения на вывоз капитала, и вместо инвестиций огромные средства ушли из страны. В апреле 1998 года В. Черномырдин был отправлен в отставку, преемником стал министр энергетики С. Кириенко. Доходность по ГКО достигала 140 %, и на выплату процентов требовались средства, превышающие возможности бюджета.

17 августа 1998 года государство объявило дефолт — временный отказ платить по долгам. Выплаты по ГКО были приостановлены (довольно скоро бумаги реструктурировали и погасили). «Пирамида» ГКО рухнула, многие частные банки разорились. Биржевой курс рубля, до того искусственно удерживаемый в рамках так называемого валютного коридора, за несколько дней упал с 6 до 21 рубля за доллар — в 3,5 раза.

У обвала оказалась и обратная сторона. Себестоимость российского производства в валюте резко уменьшилась, и подешевевшая отечественная продукция начала возвращать себе рынки. Новое руководство Центрального банка во главе с В. Геращенко отменило валютный коридор и ввело плавающий, то есть рыночный, курс рубля; денежную эмиссию ограничили размерами, не допускающими высокой инфляции. Когда финансовая буря улеглась, начался рост производства, а на мировых рынках стали расти цены на нефть.

Ответственность за дефолт была возложена на правительство С. Кириенко, проработавшее на деле лишь несколько месяцев. Отправив Кириенко в отставку, Ельцин попытался вернуть на пост Председателя Правительства хорошо знакомого и предсказуемого В. Черномырдина, но Государственная дума отказалась утвердить эту кандидатуру: депутаты считали, что именно команда Черномырдина в целом отвечает за состояние экономики, сложившееся задолго до кризиса 1998 года.

Новым премьером был утверждён Е. Примаков — международник с большим опытом и репутацией. Рубль к этому моменту резко подешевел, импорт сократился, и это усилило позиции отечественных производителей и экспортёров нефти, газа, металла, удобрений. В совокупности с большим кредитом доверия от населения это позволило правительству стабилизировать обстановку. Однако в мае 1999 года на фоне разговоров о президентских амбициях популярного премьера его правительство было отправлено в отставку. Новым председателем стал С. Степашин, а в августе 1999 года Правительство возглавил В. Путин.

Итог десятилетия в экономике формулируется прямо. Состояние экономики России в 1992—1999 годах последовательно ухудшалось, и выразилось это как в отрицательных темпах роста, так и в структурных изменениях, поставивших страну на путь деиндустриализации. Распад СССР, болезненный переход к рынку, проведённый без анализа возможных последствий, формирование олигархического капитала, рост криминала и коррупции обусловили высокую социальную цену реформ.

Но у десятилетия есть и результаты, которые невозможно отменить. Исчез товарный дефицит — многолетняя болезнь советской экономики. Появилась частная собственность и предпринимательство как законное занятие. Сложились рыночные институты: биржи, коммерческие банки, свободный курс валюты. Рубль стал конвертируемым. К концу 1990-х годов, после дефолта и на фоне роста цен на нефть, наполняемость бюджета улучшилась и начали складываться условия для восстановления экономики.

Главный вывод — о необходимости смены модели. Чтобы добиться устойчивого экономического роста, требовалось изменить саму модель развития страны, сложившуюся в 1990-е годы: снизить зависимость бюджета от экспорта сырья, вернуть государству контроль над стратегическими отраслями и выстроить работающую налоговую систему. Эти задачи страна начнёт решать уже в начале XXI века. Именно поэтому 1990-е годы на экзамене принято рассматривать не как отдельный эпизод, а как первый, самый тяжёлый этап перехода, итоги которого определили повестку следующего десятилетия.

Демография отреагировала на падение уровня жизни первой. С 1992 года смертность стала устойчиво превышать рождаемость. По данным Росстата, за 1990-е годы численность населения России сократилась на 3 миллиона человек — до 145 миллионов. Средняя продолжительность жизни составила у мужчин 58 лет, у женщин — 68 лет, на 10 лет меньше, чем в Западной Европе.

Социальное расслоение шло стремительно. За чертой бедности оказалось 40 % населения. Одновременно формировался небольшой слой собственников, которых называли «новыми русскими». Различия усилились и между регионами: выше доходы были там, где производилась экспортная, главным образом сырьевая продукция, — в Татарстане, Башкортостане, Якутии, Тюменской области; в областях с машиностроением и оборонной промышленностью зарплаты были минимальными и выплачивались с задержками. Особенно тяжёлым было положение регионов Крайнего Севера и Дальнего Востока, откуда люди уезжали в более благополучные районы и крупные города.

Изменился быт. Почти на треть сократилось строительство жилья, практика предоставления бесплатных квартир почти прекратилась, а люди, потерявшие работу, нередко становились бездомными — к началу 2000-х годов их численность составляла 4 миллиона человек. Приметами времени стали стальные двери, шлагбаумы и заборы вокруг домов, системы сигнализации; резко возросло число охранников и частных охранных предприятий. Изменился и рацион: здоровое и сбалансированное питание было доступно лишь 20 % населения, в потреблении снизилась доля мяса, рыбы, молока и яиц и выросла доля картофеля и круп. Популярными стали подержанные иномарки, появились мобильные телефоны и пейджеры, плееры и видеокамеры.

Сбережения обесценивались дважды. Стремясь улучшить положение, люди вкладывали скромные накопления в валюту и в «финансовые пирамиды»; крах «МММ» и «Властилины» стал вторым за годы реформ лишением населения сбережений, а после дефолта 1998 года ситуация обострилась ещё сильнее. Массовым стало уклонение от уплаты налогов, из-за нехватки средств деградировала система пенсионного обеспечения: реальный размер пенсий составлял лишь треть от уровня 1990 года.

• 💡 Главная мысль темы — дефицит исчез не потому, что выросло производство. Прилавки наполнились из-за резкого падения потребления: товар лежал, потому что его некому было купить. Понимание этой разницы отличает сильный ответ от пересказа.
• 💡 Приватизация прошла в два разных этапа, и их нельзя смешивать. Ваучерная 1992—1994 годов была массовой и формально всеобщей; залоговые аукционы 1995 года — узкими сделками по символическим ценам. Итог у них общий, но механизмы разные.
• 💡 Дефолт 1998 года — редкий случай, когда катастрофа сработала как лечение. Обвал рубля сделал импорт дорогим, а отечественное производство дешёвым, и именно с этого начался промышленный рост. Готовый пример для задания на причинно-следственную связь.
• 💡 Оценки реформ расходятся до сих пор. Вывод прямой: социальная цена оказалась чрезмерной, а приватизация не создала обещанного слоя собственников. Историки и экономисты продолжают обсуждать, существовала ли реальная альтернатива. На экзамене ответ подкрепляют фактами.
• 🌍 Россия шла к рынку в тот момент, когда мир двигался к интеграции. В 1992 году XIV съезд Компартии Китая закрепил курс на постепенные реформы под контролем государства; 1 января 1993 года ЕС создал единый рынок, а в 1999 году ввёл евро. Сравнение российского и китайского вариантов перехода — один из самых частых сюжетов для рассуждения.
• 🌍 Кризис 1998 года не был чисто российским. Азиатский финансовый кризис 1997—1998 годов начался в Юго-Восточной Азии, вызвал отток капитала с развивающихся рынков и обрушил цены на сырьё. Российский дефолт — национальное проявление глобального процесса.
• 🔗 Куда дальше. Вторая часть темы — «Россия в 1990-е: власть, регионы и внешняя политика»: там политический конфликт, Конституция 1993 года, Чечня и отношения с Западом. Предыдущая тема — «Перестройка».

• Реформы М. Горбачёва и реформы Б. Ельцина. Общее — оба курса начинались с признания неэффективности прежней хозяйственной системы, оба вели к расширению самостоятельности предприятий и оба сопровождались падением уровня жизни. Различие — Горбачёв реформировал социализм, не отменяя плановую основу, Ельцин ставил задачу полной замены системы; при Горбачёве сохранялась государственная собственность, при Ельцине проводилась массовая приватизация.
• Ваучерная приватизация и залоговые аукционы. Общее — обе передавали государственную собственность в частные руки и обе не создали широкого слоя собственников. Различие — ваучеры выдавались всем гражданам и обменивались на акции, залоговые аукционы были узкими сделками с покупателями, близкими к власти.
• Товарный дефицит позднего СССР и «дефицит денег» 1990-х. Общее — большинство людей не могло купить желаемое. Различие — в СССР были деньги, но не было товаров, в 1990-е годы товары появились, но исчезли доходы.
• Кризис 1998 года и экономический подъём 2000-х. Общее — оба периода зависели от мировых цен на нефть. Различие — в 1998 году падение цен привело к дефолту, в 2000-е годы рост цен позволил накопить резервы и рассчитаться по долгам.